Юность, тебе наша песня поется:
Вечная слава тебе!
"Умирение в жизнь", неуклонное движение чрез страдание к идеалу, фанатическая вера, что очищающее пламя борьбы ведет человечество к лучшему и есть настоящее дело человека -- эти твердые воспитательные законоположения музы П.Я. сыграли несомненную роль в политическом и моральном развитии той лучшей части молодежи конца восьмидесятых и всех девяностых годов, для которой слагался его жесткий, но популярный стих. И часто он глядит далеко в будущее и умеет выразить грядущую революционную идею задолго до того, как суждено ей схватить пожаром умы русского общества. Стихотворный "Человек" Якубовича на 12 лет опередил ритмическую прозу "человека" Максима Горького. Поставьте рядом две эти вещи: они удивят вас единством настроения и идейной дидактики. Талант Горького больше, образность сильнее, но коллективный смысл этого боевого вопля -- один и тот же у обоих протестующих поэтов, и единством порыва вызывается очень часто даже и единство выражений.
Когда я вижу на собрании стихов Якубовича пометки: 6-е и 4-е издание,-- признаюсь, эти цифры очень отрадно ласкают мое зрение. В наше удивительно плодущее на вирши время, когда заниматься стихотворством стало самодовлеющим занятием, а рифмоплетов и звонарей ритма оказывается в Петербурге и Москве, по однодневной переписи, чуть ли не больше, чем извозчиков,-- приятно и почти странно видеть доказательный знак общественной привязанности к поэту обособленному, строго целесообразному, с праздным звонарством ничего общего не имевшему и презиравшему звонарей от всей глубины строгой души своей. Это, особенно в связи с малым распространением других новых русских поэтов, почти сплошь одержимых так называемым "эстетическим направлением (немалое самозванство!),-- позволяет думать, что, несмотря на все усилия "искусства для искусства", с одной стороны, "санинства" -- с другой, общество по-прежнему сохранило свой старый и правый взгляд на поэта, как на Тиртея, как на эхо и вдохновителя общественного коллектива современности. Современные nomina sunt odiosa? {Имена ненавистны (лат.).} Но вот в первой книжке "Современника" было отмечено, что за первое десятилетие XX века Фет, именем которого, как одного из родоначальников своих клянутся русские эстеты, поэт действительно прекрасный, прошел всего лишь одним изданием. Между тем -- мы видим: Надсон и Якубович, значительно ему уступающие дарованием и изобразительною красотою, расходятся -- издание за изданием -- в массу, непрестанно требующую поэтического учительства по присяге некрасовскому правилу: "Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан". В свое время П.Я. ответил любителям "искусства для искусства", упрекавшим его в "тенденциозности", в закабалении "святой поэзии" "служебным целям" и пр.,-- ответил гордо и право:
Как вы, я петь бы мог
Заката пышный блеск,
Луны сребристый рог,
Волны дремотный плеск.
Я также бы нашел
И нужный склад и слог.