-- Какое! До того редко, что я озлобился, и теперь мои займы,-- между нами будь сказано,-- почти всегда насильственные. Пока дух, после катастрофы, стоит, ополоумевши, над телом,-- бросишься, как коршун, урвешь, сколько надо, и поминай, как звали! Вот -- левая рука у меня от одного субъекта с Николаевской дороги, обе ноги я подхватил, по случаю, на Кукуевке, живот приобрел у какого-то штутс-рата за границей. Этаким манером я собрал себе не только две трети, но даже целое тело.
Не хватает теперь лишь главного органа... как вы уже вероятно заметили,-- головы!
Попутчик мой снял шляпу, и тут я с ужасом увидел, что головы у него точно не было, а шляпа, Бог весть, какими судьбами, держалась над пустым пространством, замаскированным толстым шерстяным кашне.
-- Да-с, головы. Ну, в этом разе придется действовать прямо нахрапом. Голова вещь важная, ее ни за какие проценты не займешь -- разве уж на дурака из дураков нарвешься... А, знаете ли? -- с нами в поезде, в следующем вагоне, едет один статский... ах, сколь хороша голова! -- сытая, с плешкой этакой, лицо крупичатое, бакенбарды русые... Вот бы! ах!
Голос попутчика даже замер от восторга...
-- Сударь! Билет ваш пожалуйте! -- раздался над моим ухом голос кондуктора. Я проснулся... Ах, слава Богу, все это было только сон!
На дворе был ясный день. Поезд с шумом и грохотом проходил двухсотую версту. Я вышел на тормоз и увидел перед собой господина с необыкновенно важной физиономией: бакенбарды, холеные щеки, все -- точь-в-точь, как описывало мне привидение. Можно было присягу принять, что господин этот -- статский советник накануне генеральства... Признаюсь, при виде его мое сердце сжалось недобрым предчувствием.
-- 210... 211... 212... 213... 214... Батюшки!.. 215...
Статский советник все стоял насупротив меня и курил.
-- И тот ведь тоже покурить вышел! -- подумал я,-- 216... А вдруг в самом деле будет крушение?!.. Будет... не будет... будет... не будет... Ой, будет! ей-Богу, будет!! Вот оно!!!