Олимпіада Алексѣевна. Вамъ же хуже: чего время теряли? Сердецкій -- и умница, и знаменитость... чего тебѣ еще надо? Ну, да ваше дѣло: кто любитъ сухую клубнику, кто со сливками,-- зависитъ отъ вкуса... Итакъ, ни одинъ?
Людмила Александровна. Ни одинъ.
Олимпіада Алексѣевна. А меня, кажется, только одинъ не интересовалъ: мой мужъ. Однако, что это я завела все о мужьяхъ, да о мужьяхъ? Веселенькій сюжетецъ, нечего сказать. А, знаешь, не думала я, что изъ тебя выйдетъ недотрога. Въ дѣвкахъ ты была огонь. Я ждала, что ты будешь ой-ой-ой!
Людмила Александровна. Что-то не помню въ себѣ подобныхъ задатковъ.
Олимпіада Алексѣевна. Ну, какъ не помнить? Да -- что далеко ходить? Ревизанова развѣ позабыла? Чего мнѣ стоило отбить его y тебя... Ну-ну! Мила! глупая! Зачѣмъ же блѣднѣть? Даже губы побѣлѣли...
Людмила Александровна. Вовсе нѣтъ, что ты выдумываешь?
Олимпіада Алексѣевна. Ой-ой-ой! сударыня, злопамятна же ты. Пора бы простить и смѣяться надъ прошлымъ. Невѣсть сколько лѣтъ вы разстались...
Людмила Александровна. Ахъ, перестань, Липа! Ты знаешь, что мнѣ не могутъ быть пріятны воспоминанія объ этомъ человѣкѣ.
Олимпіада Алексѣевна. Да, красиво велъ себя мальчикъ,-- удавить, и то, пожалуй, не жалко. Хоть ты и злилась на меня в то время, зачѣмъ я стала между вами, а ты должна записать меня въ поминаніе, за здравіе рабы Олимпіады. Не вскружи я Андрею Яковлевичу голову, быть бы тебѣ за нимъ.
Людмила Александровна. Ахъ, Липа!