Людмила Александровна. Не обращайте на меня вниманія: такъ... приступъ мигрени...
Олимпіада Алексѣевна. Ну, а конецъ-то, конецъ твоего романа?
Синевъ. Въ одинъ прекрасный вечеръ...
Сердецкій. Послѣ ужасной семейной сцены...
Синевъ. Вы, Аркадій Николаевичъ, невозможны съ вашею прозорливостью. Ну-да, послѣ ужасной семейной сцены, горемычная барынька ушла, въ чемъ была, изъ дома и постучалась таки...
Сердецкій. Къ Крезу.
Ревизановъ. Что и требовалось доказать.
Верховскій. Вотъ видите, Андрей Яковлевичъ.
Ревизановъ. Виноватъ. Позвольте, господа. Чего вы отъ меня хотите? Что-бы я не осудилъ этотъ поступокъ? Осуждаю. Но вѣдь я не утверждалъ, что люди страсти хорошіе люди. Я только говорилъ, что это люди, которые хотятъ быть счастливыми, умѣютъ брать свое счастье съ боя и ради него на все готовы...
Людмила Александровна. На все?!