Леони. Monsieur, я знаю себѣ цѣну. Вы очень любезны ко мнѣ, mаdаme Ратисова ко мнѣ добра, какъ родная, вы удостоили принять меня, какъ равную. Но я не обманываю себя. Я знаю, что въ глазахъ свѣта я, все-таки, падшая женщина.
Синевъ. Помилуйте! Богъ съ вами! Что это вы?
Леони. И когда я думала, что вотъ такая-то святая прячется отъ суда, спасая себя моею грѣшною головою... Пусть молъ идетъ въ каторгу эта погибшая! Ей вѣдь все равно не привыкать къ позору, туда ей и дорога...
Синевъ. Успокойтесь... Дѣло прошлое... Не стоитъ разстраиваться...
Леони. Продажная! Ну,-- и пускай! А все-таки я лучше ея... Я продажная, а она -- убійца!..
Спохватясь въ своей горячности, замѣчаетъ страдальческое лицо Людмилы Александровны...
Простите: я забылась. Ради Бога, не сердитесь... Я не могу иначе, когда объ этомъ... Мнѣ такъ больно, обидно... Простите...
Синевъ. Успокойтесь, Людмила Александровна ничуть на васъ не сердится.
Людмила Александровна. Конечно... За что же?
Леони. Здѣсь душно отъ цвѣтовъ... кровь приливаетъ къ головѣ... Охъ... Я буду отвратительна сегодня.