Лештуковъ. Увы, нельзя служить сразу двумъ богамъ.
Маргарита Николаевна. То есть?
Лештуковъ. Вамъ и литературъ.
Маргарита Николаевна. Какъ это лестно для меня. Но позвольте: два мѣсяца тому назадъ, при первыхъ нашихъ встрѣчахъ, вы меня увѣряли, что я открываю вамъ новые горизонты, что я ваше вдохновеніе, въ нѣкоторомъ родѣ суррогатъ музы. И вдругъ...
Лештуковъ. Вы вотъ стиховъ не любите. А вѣдь за мною въ этомъ случаѣ какой адвокатъ-то стоитъ: самъ Пушкинъ!
Маргарита Николаевна. Пушкинъ? Пушкинъ это старо, говорила одна моя подруга. Но y меня слабость къ умнымъ старикамъ. Что же говоритъ Пушкинъ?
Лештуковъ ( декламируетъ). Любя, я былъ и глупъ, и нѣмъ...
Маргарита Николаевна. Конечно, если ужъ самъ Пушкинъ.
Лештуковъ.
Погасшій пепелъ ужъ не вспыхнетъ,