Маргарита Николаевна. Нѣтъ, нѣтъ, совсѣмъ не надо. А слегка, немножко... Ну, хоть на столько, чтобы не смотрѣть на меня такими выразительными глазами... Вѣдь это не глаза, а вывѣска, на которой любой прохожій прочтетъ: "Лештуковъ и Рехтбергъ. Патентованная фабрика всеобъемлющей любви по гробъ".
Лештуковъ ( съ кривою усмѣшкою). Безъ отпуска, ни оптомъ, ни въ розницу.
Маргарита Николаевна ( быстро оглядѣвшись). Жалуешься?
Лештуковъ ( молчитъ). Маргарита Николаевна. Да развѣ я ужъ такая злая?
Лештуковъ ( насильственно улыбается). Хоть мучь, да люби!
Лицо Маргариты Николаевны вдругъ все задрожало и поблѣднѣло, глаза затуманились и заискрились, губы сложились въ странную гримасу -- и ласковую, и хищную. Она тяжело налегла на руку Лештукова и на мгновеніе прильнула къ нему.
Маргарита Николаевна. Милый вы... милый мой
Лештуковъ. Маргарита!..
Маргарита Николаевна ( отшатнулась отъ него; голосомъ совершенно спокойнымъ и съ совершенно спокойнымъ лицомъ). Пожалуйста, пожалуйста... не дѣлайте дикихъ глазъ и воздержитесь отъ декламаціи. Мы на улицѣ, и я ничуть не желаю, чтобы насъ приняли за только-что обвѣнчанныхъ новобрачныхъ.
Со смѣхомъ уходить налѣво.