Леманъ фыркаетъ.
Кистяковъ. Молчи...
Рехтбергъ обозрѣваетъ ихъ нѣсколько дикимъ, но не лишеннымъ благосклонности взглядомъ.
Лештуковъ ( входить, блѣдный, но съ открытымъ веселымъ лицомъ). Позвольте представиться: Лештуковъ. Кто вы -- я уже знаю. Какой пріятный сюрпризъ вамъ, Маргарита Николаевна.
Маргарита Николаевна. Вильгельмъ, рекомендую: мой поклонникъ и даже другъ.
Рехтбергъ. Тѣмъ пріятнѣе слышать, что принадлежу къ самымъ усерднымъ почитателямъ вашего блестящаго таланта.
Леманъ ( Кистякову). Ишь, литературъ не чуждъ.А я думалъ, чинодралъ петербургскій.
Рехтбергъ. Мои служебныя занятія, глубокоуважаемый Дмитрій Владимирович!., не позволяютъ мнѣ удовлетворять эстетическимъ потребностямъ духа въ той мѣрѣ, какъ я желалъ бы. Но слѣдить за успѣхами русской мысли, русскаго творчества моя слабость... Одна изъ немногихъ слабостей.
Лештуковъ. О, не сомнѣваюсь, что изъ немногихъ.
Рехтбергъ. Съ тѣхъ поръ, какъ я имѣю честь состоять на государственной службъ, я поставилъ себѣ за правило прекрасную русскую пословицу: дѣлу время, потѣхѣ часъ. И потому ежедневно, послѣ обѣда, отдыхая въ своемъ кабинетѣ, я посвящаю полчаса чтенію изящныхъ произведеній родной литературы.