Максимъ хохочѣтъ. Русскіе люди! Не кори: татариномъ обзову!
Михайло. Что радость, что горе, -- не разобрать y васъ въ Волкоярѣ. Все равно,-- всѣ пьяные. И когда только вы, черти, протрезвитесь?
Левонъ. Милый человѣкъ! Не надо... на што?.. Въ Волкоярѣ и пьяному-то совѣстно глядѣть на свѣтъ, a ежели человѣкъ тверѣзый... и-и-ихъ!
Максимъ. Вонъ Матвѣй-покойникъ: въ ротъ не бралъ вина... ну, и повисъ на яблонькѣ!
Антипъ. Цѣла ль яблонька-то?
Лавр. Иван. Цѣла. На первыхъ порахъ, впопыхахъ, забыли срубить, a послѣ князь не велѣлъ.
Левонъ. Ежели y насъ изъ-за каждаго удавленника дерева рубить, такъ это и сада не станетъ.
Максимъ. Да-а... Попировали, попраздновали... Княгиня въ гробу, a по селу -- люминація, пѣсни...
Антипъ ( ядовито). Ужъ очень князь, значить, сыну обрадовался?
Лaвр. Какъ не обрадоваться? Сколько годовъ уповалъ.