Хлопоничъ. Да-съ, если на тотъ свѣтъ... конечно.
Князь. Живыми тѣлесными глазами не заглянешь черезъ эту перегородку, какъ ни становись на ципочки. Человѣческій разумъ ничтожество. Онъ -- до стѣны. A за стѣною -- дудки! безсиленъ! Покойная моя княгиня Матрена была дура, но она теперь знаетъ, что тамъ. A я и не глупъ, да стою въ потемкахъ, предъ запертою дверью. Догадки, теоріи лопаются, какъ мыльные пузыри. Евреи говорятъ правду: въ раю оселъ умнѣе мудрѣйшаго изъ нашихъ мудрецовъ. Поговорилъ бы я теперь съ Матреною Даниловною... много охотнѣе, чѣмъ съ живою.
Хлопоничъ. Поговорите, ваше сіятельство! Покойница была добра ко мнѣ. Она вамъ хорошее для меня посовѣтуетъ.
Князь. Я часто звалъ ее, но до сихъ поръ она не приходила.
Хлопоничъ. A сегодня вы еще позовите.
Князь. Позову.
Хлопоничъ. По моемъ дѣлѣ спросите?
Князь. Спрошу.
Хлопоничъ. Въ первую очередь?
Князь. Въ первую очередь. ( Пишетъ въ записную книжку). Видѣлъ? Вопросъ первый; "взять ли мнѣ за себя симбирское имѣніе Хлопонича?"