Хлопоничъ. Ваше сіятельство, извините великодушно. Осмѣлился замешкаться... Ожидалъ, пока изволите изъ задумчивости выйти, чтобы напомнить: не забыли ли о дѣльцѣ моемъ?
Князь ( идетъ къ столу для спиритическаго сеанса). Помню, братецъ... Спрошу.
Хлопоничъ. Въ первую очередь обѣщались, милостивецъ?
Князь. Въ первую, въ первую...
Хлопоничъ. Въ самую первую, ваше сіятельство?
Князь. Въ первую... сказано!
Хлопоничъ. Чувствительнѣйше благодарю.
Хлопоничъ уходитъ, подмигивая дѣвкамъ, и изъ-за колонны показываетъ имъ указательный палецъ, какъ цифру одинъ.
Князь подозрительно глядитъ на дѣвокъ. Анъ врешь. Не въ первую. Вы, можетъ быть, перешептались тутъ... Не до деревенекъ мнѣ. Сперва судьбу свою узнать, a потомъ уже мірскія дѣла... Вслухъ: Садитесь вы. О, Господи! Господи! Господи!.. Садитесь! сколько разъ повторять? Муфтель! Притуши свѣчи...
Муфтель гаситъ свѣчи всюду, кромѣ верхней люстры и канделябра въ глубинѣ сцены y колоннады, и, по знаку князя, ставитъ предъ нимъ на столъ тяжелый, высокій шандалъ. Тишина. Олимпіада притворяется спящей.