-- Надули васъ, стало быть, не дождались. Либо не повѣрили вамъ, что осилите такую сумму привезти... Теперь уже поздно разсуждать: все кончено, не поправите. Будьте мужчиною! скрѣпитесь сердцемъ!
Ну...
Мужчина я, голубчикъ, скрѣпился сердцемъ!
Съ вокзала пошелъ я не направо -- въ городъ, а налѣво -- въ поле. Иду, на темное небо смотрю, звѣзды въ темномъ небѣ мигаютъ. А я тропинки ногою нащупываю и въ головѣ одну мысль держу:
"Это вамъ даромъ не пройдетъ. Всѣ вы мнѣ за брата головами отвѣтите. Нѣтъ, даромъ не пройдетъ!" И шелъ я пустыремъ, покуда не вышелъ въ пригородъ, хорошее мѣстечко! не дай Богъ никому туда попасть! Адъ на землѣ. Туда нашъ брать, порядочный гражданинъ, и днемъ-то опасается заглядывать, а я ночью пришелъ, будто свой. И перваго же встрѣчнаго спросилъ:
-- Гдѣ здѣсь найти кума Ридо?
А этотъ Ридо въ нашихъ мѣстахъ такое честное имя, что на сто верстъ кругомъ всякій богатый купецъ, каждый помѣщикъ, каждый кулакъ-фермеръ, заслышавъ его, вздрагиваютъ. Потому что для всѣхъ нашихъ босяковъ, воровъ и проходимцевъ уличныхъ былъ Ридо какъ бы атаманъ или староста. Не пойманъ, не воръ,-- охотилась полиція за Ридо усердно, а уличить его никогда не могла. А между тѣмъ всѣ грабежи смѣлые, всѣ разбои отчаянные, всѣ кражи ловкія, всѣ мошенничества наглыя именно Ридо приписывались, либо его молодцамъ, подъ его диктовку.
И -- надо же было выпасть случаю!-- встрѣчный остановился, оглядѣлъ меня впотьмахъ и вмѣсто отвѣта спрашиваетъ:
-- Вы, если я не ошибаюсь, учитель такой-то?
-- Да, я учитель такой-то.