-- Что такъ?
-- Вѣрно. Какъ же ты отдаешь въ руки чужому незнакомому человѣку свой револьверъ? Тутъ гора и лѣсъ. Вотъ я выпалю въ тебя, ты ляжешь, никто и не узнаетъ. Ха, ха, ха!..
-- Не такое у тебя лицо, чтобы ты выстрѣлилъ въ человѣка.
Охотникъ ударилъ меня но плечу.
-- Правда, кацо! {Человѣкъ, малый, молодецъ.}. Хромой Датико никому зла не сдѣлалъ. А револьверъ все-таки чужимъ людямъ не давай. У насъ въ Гудамакари такъ разсказываютъ. Въ старые годы, неподалеку отсюда, жилъ надъ Арагвой въ саклѣ разбойникъ. Подстерегъ онъ однажды купца на дорогѣ, ограбилъ, бешметъ снялъ, рубашку снялъ. Купецъ сказалъ: "Господинъ, ты взялъ у меня все, кромѣ жизни, встрѣчу я другого разбойника, увидитъ онъ, что у меня ничего нѣтъ, разсердится, захочетъ отнять и самую жизнь, а мнѣ и защищать себя нечѣмъ. Подари мнѣ хоть палку свою, чтобы дорогой подпираться!" Сжалился разбойникъ. "Возьми!" Передалъ онъ палку купцу изъ рукъ въ руки, но, едва оставилъ свой конецъ палки, какъ купецъ этимъ концомъ сильно ударилъ его по носу. Разбойникъ упалъ замертво, а купецъ взялъ назадъ свое добро, да еще съ разбойника снялъ все оружіе и одѣжу и оставилъ его лежать голымъ на дорогѣ... Понялъ?... Ты зачѣмъ на гору пришелъ?
-- Посмотрѣть, что тутъ есть.
-- Что есть? Ничего нѣтъ. Бѣдная гора. Камень есть, дерево есть, соколъ есть, -- больше ничего нѣтъ.
-- На кого же ты здѣсь охотишься?
-- Я на той сторонѣ ходилъ...-- Датико махнулъ рукой по направленію къ Гудамакарскому ущелью, -- тамъ птицы много. Вижу: человѣкъ ходитъ по горѣ, одѣтъ не по-нашему, -- пришелъ смотрѣть: кто ты. Ты -- смѣлый.
-- Спасибо. А что?