-- Да? Вы такъ привязались къ этому... плоду безумія и насилія?-- горько попрекнулъ онъ.
-- Да. Мнѣ все равно, какъ онъ явился. Я выносила его. Я.мать.
-- Дайте же мнѣ взглянуть на него.
Марья Николаевна пожала плечами.
-- Хорошо. Пойдемте. Я не успѣла еще найти квартиру для мамки. Она въ меблированныхъ комнатахъ.
-- Сейчасъ итти?
-- Да. Лучше все кончить сразу, чтобы больше не встрѣчаться...
-- Пусть будетъ по вашему!
Черезъ четверть часа они вошли въ довольно приличныя меблированныя комнаты. Кормилка, уродливая баба съ добрымъ и глупымъ лицомъ, дико оглядѣла Иванова и, по приказанію Марьи Николаевны, вышла. Ребенокъ -- здоровый, крѣпкій, какъ кирпичъ, толстый и красный, -- лежалъ на подушкахъ, сложенныхъ на большомъ мягкомъ креслѣ. Онъ спалъ крѣпко и съ наслажденіемъ, какъ умѣютъ спать только грудные ребята.
-- Вотъ! -- сказала Марья Николаевна довольно мягко, съ безпредѣльною лаской глядя на ребенка.