На женском отделении, где в общей содержалась моя жена, заключенные выудили из тюремного супа крысиную голову. Подняли шум. Пришел смотритель Селицкий (из рабочих и, к слову отметить, как будто не худой человек). Начал орать:
-- Врете вы все! Это не крысиная голова, а... а... кобылье ухо! (Суп предполагался варенным на конине.)
-- С зубами-то?!.. Нет, товарищ смотритель, мы требуем врача, пусть он определит, что это такое.
Селицкий уступил, но с угрозою:
-- Хорошо, но помните: если врач не подтвердит, что это крысиная голова, я за напрасную жалобу всех вас запру по камерам!
(Содержавшиеся в общих женщины за переполнением помещений - 41 душа на 10 кроватей! - пользовались свободой бродить по прилегающему коридору.)
Однако обещанного врача смотритель не привел: все-таки опасно, -- хоть и подначальный, а интеллигент, черт его знает, что он скажет. Вместо врача дождались фельдшера-коммуниста.
Осмотрел глубокомысленно corpus delicti (вещественное доказательство (лат.)) и установил:
-- Это... разварилось... копыто!
Возмущенные наглою ложью прямо в глаза заключенные - между ними было тогда несколько медичек - тычут пальцами: