-- Огромнейший успех,-- значительно и веско произнес Риммер, глядя прямо в лицо директрисы непроницаемыми, деловитыми глазами.
-- Подождите до конца спектакля,-- возразила она, не отвечая.-- Спросим.
-- Будет поздно, Елена Сергеевна. По моему расчету, мы уже рублей на триста публики отослали ни с чем. Чрезвычайно большой успех.
Елена Сергеевна нетерпеливо отвернулась и сошла по узкому, темному коридору в режиссерскую.
-- Ну,-- что же делать? Извините. Промахнулась. Мой убыток.
Управляющий следовал за нею по пятам.
-- Я буду говорить, что в "Тангейзере". Опера на репертуаре и партия для г-жи Наседкиной подходящая. Позвольте говорить, что в "Тангейзере"? Венеру? Елизавету? Как прикажете?
-- А если она не поет?
-- Тогда -- дело обычное: велим Вальтеру фон Фогельвейде, сиречь Ваньке Фернандову, заболеть, "Тангейзера" отменим по внезапной его болезни, а поставим ту оперу, которую г-жа Наседкина соизволит выбрать для второго дебюта...
Елена Сергеевна задумалась.