И два голоса-красавца слились в могучей дуэтной фразе:
Нет одному свободы в мире,
Свободны могут быть лишь все.
И хор патаренов выл вслед им:
Лишь тот сознал свою свободу,
Кто жизнь отдает свободе других.
Нет одному свободы в мире,
Свободны могут быть лишь все!..
Елена Сергеевна опустила глаза в оркестр и встретила лицо мужа и дирижерскую палочку, занесенную им над головою, как разящий меч. И ей показалось, что она видит своего Морица в первый раз в жизни. Этот маленький, рыженький, полуседой, болезненный человек был прекрасен -- строгий и ясный, как творящий бог в синем сиянии экстатических глаз, недвижно зрящих в далекие, полные образов бездны. Из каждого движения, взгляда, содрогания в лице вырывалась могучая повелительная мысль, стягивающая к себе силы и внимание ста инструментов, приподнятых, как вихрем, электризованных к магнетическому единству с вдохновением своего сурового маэстро... И, глядя на обожествленное лицо мужа, Елена Сергеевна думала: "Да неужели же это Мориц? Боже мой, как прекрасен человек, когда он -- участник великого творчества!"
И в невольном благоговении повторяла про себя то же, что думал весь зал: