-- Непременно.
-- Ну что же? -- объявлял тогда ресторатор с вялою любезностью великодушия, снисходящего к безысходной нищете ближних своих,-- можем подать рублика на три с персоны...
-- Дорого, почтеннейший, не по карману нашей публике. Народ трудящийся. Нельзя ли -- на два?
-- Дешевенько будет,-- язвительно ухмылялся великодушный ресторатор,-- бутылку вина на стол поставить,-- вот они уже два рублика ваши и кончились... И три-то себе в убыток беру: ведь рублевого обеда на подписном не подашь... Но Сила Кузьмич, вы говорите, наверное у вас будут?
-- Честное слово дал.
-- В таком случае,-- вздыхал ресторатор,-- хорошо-с. Что с вами поделаешь, когда вы такие скупые? Пожалуйте. Сготовлю на два рубля.
И подавал обед или ужин превосходнейший, с роскошною закускою, с изысканным меню, с ординэром хороших французских марок, с настоящим шампанским, с ликерами. Так что участники торжества ели, пили да только похваливали и удивлялись:
-- Что же рассказывают, будто в этом ресторане дерут?! Такой обед дома устроить -- втрое дороже станет.
Сила же Кузьмич, прибыв на подписной обед, имел обыкновение,-- прежде всего,-- приостановиться в дверях зала и -- из-за них -- осмотреть собравшуюся публику -- незаметно и издали, соколиными татарскими глазками своими, ныне заплывшими пятидесятилетним жиром, но привычными смолоду следить за версту овцу в степи. Затем он подзывал распорядителя.
-- По скольку?