-- Отстань!
Почта была большая, как всегда. Берлога, пересмотрел адреса и, не видя интересных почерков, отложил письма в сторону и взялся за газеты. Как водится, заведомо дружеские оставил напоследок -- закусить горькое сладким, и начал с заведомо враждебных. Хмурый, с насупленными бровями на опухлые, заспанные глаза, он развернул желто-бумажный небольшого размера лист "Обуха".
-- Ого?!
Столбцы сверху донизу пестрили именами Берлоги, Наседкиной, Савицкой, Нордмана, Рахе, Поджио, Кереметева, Меш-канова в сопровождении крепких эпитетов и злобных афоризмов, свидетельствовавших, что "Обух" объявил театру войну по всему фронту и без пощады. Берлогу это обстоятельство не обеспокоило. Он был уверен и ждал, что успех "Крестьянской войны" взбесит обуховцев до потери самочувствия,-- и теперь, чем свирепее была энергия черносотенной атаки, тем даже приятнее было сознавать, что враг разбит наголову и не имеет в запасе никакого оружия, кроме пошлых ругательств и гнуснейших доносов.
-- "Теряющий голос рекламист"... я!..-- ухмылялся Берлога, почесывая мохнатую грудь под малиновою шелковою рубахою.-- "Вместо тона эс-дур пел в тоне эс-де"... скажите пожалуйста! туда же острить покушается... сморчок! старый хрыч! Черномор допотопный!.. "Для вящего угождения "ашвободителям" гримировался ми-шурисом из Шполы..." ну еще бы!.. "Разнузданная оргия революционной сволочи..." "Бессмысленный рев нашей неучащейся, но скандалящей молодежи..." Конечно! Все в порядке! Полный арсенал... Ах, и злы же вы, соколики! ах, злы!.. Эка, эка! Настасья! смотри, как нас сегодня "Обух" жарит: рецензия... фельетон... "Каждый день..." Ха-ха-ха! По всем по трем! Вот идиоты: сами не понимают, какую рекламу нам делают... Позволь: да туг еще! И -- еще!.. И еще раз, еще!!!
Под заголовком "Гнусное покушение" Берлога нашел чрезвычайно подробное и в высшей степени трагическое описание ночного битья стекол, претерпенного редакцией "Обуха" после первого представления "Крестьянской войны". С горестью указывалось, что удалось скрыться и временно ("надеемся"!) избежать наказания настоящим виновникам адского комплота, имевшего целью умертвить разом издателя, редактора и секретаря "Обуха", соединившихся в это время,-- "как, очевидно, хорошо осведомлены были злоумышленники",-- для редакционного совещания. Читалась сдержанно-негодующая нотация Брыкаеву, полиция которого оказалась не на высоте призвания: вместо действительных злодеев схватила и продержала целую ночь в кутузке людей, не только не причастных к скандалу, но хорошо известных самой редакции "Обух" за благонадежных патриотов, "каких мы, к сожалению и к позору страны нашей, не всегда видим даже на высоких административных постах".
-- Кой черт? -- хохотал Берлога,-- они уже и Брыкаевым недовольны? Ермилку, что ли, прочат в полицеймейстеры посадить? Вот бы ловко...
И запел из "Игоря":
Он им княжество управит,
Он казны им поубавит...