Аристонов распорядился.
-- Ты уж, часом, не из интеллигентов ли? -- спросила его женщина, вглядываясь в него с несомненною, но не злою иронией.
Он отрицательно тряхнул кудрями.
-- Нет. Не берусь принять на себя подобное обозначение. Я простой человек. Тот же пролетарий. Конечно, старался образовывать сам себя, поскольку мог, посредством чтения газет и брошюр...
-- Впрочем, оно заметно... Не те у тебя глаза, не тот разговор... А за интеллигента, извини, я потому тебя приняла, что это у ихнего брата есть такое пошлое обыкновение, чтобы угощать нашу сестру на даровщину, а потом выспрашивать биографию. Ха-ха-ха! "Как дошла ты до жизни такой?" Все -- сукины дети, будь они прокляты!.. От меня не надейся: я меды-сахары разводить не охотница... Пьем, что ли, друг? Все пиво дуешь? Ну дуй, дуй... разводи болото в пузе! Каждому -- свое.
-- Так ты в опере служишь,-- говорила она, кроша ножом огурец,-- слыхала, знаю... большое дело... хорошая у вас здесь опера, на всю Россию гремит... Савицкая держит?.. Слыхала, слыхала... А что -- Санька Борх поет еще? И, не ожидая ответа, повернулась к половому:
-- Смотри, черт паршивый: это для меня мой гость заказывает, это -- я даю вашей кухне гнуснейшей торговать!
-- Знаем... ладно!-- сухо ухмыльнулся слуга, сообщнически подмигивая Аристонову.
-- Ты не мигай... лакуса! шестерка несчастная! Не ладно, а ты мне мой процент подай! Порция почек по прейскуранту рубль стоит, балык -- семь гривен, водка, пиво... стало быть, полтинник мне из-за буфета принеси, не то -- ноги моей у вас больше не будет, пропади пропадом все ваше гнездо поганое!
И, как ни в чем не бывало, обратилась к Аристонову: