-- Конечно. Но зачем, Елизавета Вадимовна?
-- Просто,-- хочу знать, можете ли вы молчать, если надо?
-- Если вы прикажете, Елизавета Вадимовна, я готов перемолчать даже белугу.
-- Будто?
-- Честное слово. Та, когда ее из воды вынимают, ревет, а я -- хоть в огонь, хоть в воду -- не пикну.
Она скользнула по лицу его смеющимся серым взглядом, будто чешуею змеи под солнцем поиграла, и сказала:
-- Посмотрим... когда-нибудь попробую... интересно испытать...
Как-то раз на уроке, в антракте вокализов, Печенегов подробно рассказывал Светлицкой о смешном и беспутнейшем маскараде в одном из театриков местных. Светлицкая много смеялась... Прошло дней десять. И вдруг Печенегов получает анонимную телеграмму, приглашающую его именно в такой точно беспутный маскарад.
Полетел расфранченный, праздничный, торжествующий. Он не сомневался, что наконец -- свершилось!-- вызывает его Светлицкая... решилась-таки покончить с условными комедиями и прелюдиями: альфонс так альфонс, разврат так разврат!..
Влетел в назначенную телеграммою ложу. С диванчика поднялась дама в черном домино. Озадачился: нет, не Светлицкая -- ростом выше, не та фигура...