— Типун бы вам на язык! каркает же человек Бог знает что, да еще в такую минуту! — сердито прикрикнул Аристов и стал будить о. Викторина:- Батя, а батя! полно вам, вставайте!
— А? что? приехали?.. — забормотал священник.
— Приехали! как же! в сугробе сидим… да проснитесь же вы!
О. Викторин поднял голову, осмотрелся.
— Ну, а я-то что же тут поделаю? — развел руками он, фаталистически глядя в серую даль, пожал плечами, крепче завернулся в рясу и опять лег.
— Эка флегма ходячая! Сказал бы я тебе теплое словцо, не будь ты духовным лицом…
— Замерзнем! — со слезами в голосе пролепетал акцизный.
— Как есть! — невозмутимо отозвался с козел Феофил.
— Нет… у меня ряса теплая… — глухо прозвучало со дна кибитки.
Феофил три раза ходил искать дорогу и возвращался ни с чем. Аристов пил водку из дорожной фляжки и ругался, акцизный уныло молчал, о. Викторин храпел.