Даже Слюзин потерял терпение:
— Сударыня — сказал он жене — знаете ли вы, кто такое я?
— Знаю, — отвечала супруга — вы — дурак, тиран и изверг!
Слюзин смутился: к столь определенному ответу он не был подготовлен.
— Нет-с, неправда, — возразил он — я ни тиран, ни дурак, ни изверг, а великий гений, творец perpetuum mobile котораго искали Рожер Бэкон, Галилей, Кеплер, все ученые, до Эдисона включительно, — и никто не нашел, кроме меня, и которое вы нынче продали … стыдно сказать … за 2 доллара!
— А что мне за дело до ваших Галилея, Бэкона и Кеплера, — раз мне нужны новыя перчатки?
— Сударыня, вы, кажется, даже не знаете, кто они такие?
— Да уж, верно, такие же нищие, как вы сами, если вы их знаете! Разве порядочные люди станут с вами знаться? Сам проходимец и знакомых проходимцев завел.
Жизнь Слюзина превратилась в ад, и бедняк серьезно начал подумывать о самоубийстве. Но ни револьвер, ни бритва, ни веревка не улыбались Слюзину. Великий ученый не должен завершать жизни, как обыкновенный смертный, обыкновенным, пошлым самоубийством. Однажды, когда он меланхолически сосредоточил свое внимание именно на выборе способа смерти, слуха его коснулась следующая реплика жены:
— Сидишь, как пень, лентяй этакий! У жены всего два платьишка несчастных, а тебе хоть бы что! Знай мажет бумагу своими проклятыми цифрами и в ус себе не дует, хоть весь мир стань вверх дном…