-- Что ж? попробуй!
-- Ты думаешь, мне легко было пережить стыд твоего бегства, когда всякий говорил о тебе самые подлые слова, самые скверные сплетни? Я укротил свое бешенство, я примирился со своим позором, я принес тебе ту же любовь, что и прежде... Я понял твое горе и до сих пор готов лечить его вместе с тобой,-- лечить временем, ласками, честным именем своим, защитою храброго мужчины, незапятнанного уважаемого человека. А ты хочешь надругаться над собою и надо мною?.. Нет, тебе это не удастся. Честь художника спасла тебя от одного позора, а моя любовь спасет от другого.
Джулия вскочила на ноги.
-- Что я не буду твоей женой, я готова повторить это тысячу раз,-- сказала она в гордой позе, упирая руки в бедра.
-- Тогда... -- еще тише и спокойнее начал Альберто.
Но Джулия горячо перебила его.
-- Дурак! Чего ты хочешь? Жены, у которой мысли будут всегда полны другим человеком, которая, если тебе удастся поцеловать ее, будет нарочно закрывать глаза, чтобы думать, будто ее целуешь не ты, а другой...
-- Мое это дело. Если я иду на такую муку, не тебе меня отговаривать.
-- Ты идешь, да мне-то неохота. Однако довольно, прощай: меня ждет старый Черри, я обещала прийти к нему вечером -- подписать условие, а сейчас...
Она вынула из-за кушака часы, подаренные ей Ларцевым.