Эта прощальная ласка любимого человека ободрила бедную девушку.
-- Благодарю вас... Они у меня как святые будут!
Поезд налетел, быстро выбросил пять или шесть элегантных пассажиров, быстро принял в вагон Андрея Николаевича,-- художник едва успел пожать руки друзьям,-- и полетел дальше, гремя и заливая дымом маисовые поля.
-- Ларцев исчез, и все, что было в нем приятного, исчезло вместе с ним!-- сострил Кистяков,-- айда домой, господа!
Леман говорил:
-- Удивительное дело, братцы мои, откуда бы наш брат, русский художник, ни уезжал, непременно по нем натурщица плачет.
Лештуков взглянул на Джулию: она стояла вдали от их группы, с перекошенным ртом и такая же белая, как столб, к которому она прислонилась.
-- Вы ступайте вперед, господа!-- сказал он,-- а я вас сейчас догоню: у меня есть поручение к этой девице...
Он слегка окликнул Джулию, но она не отозвалась. Леш-тукову пришлось подойти к ней и дотронуться до ее плеча. Она обратила на него долгий взгляд.
-- А, это вы... -- сказала она с какою-то бессмысленною рассеянностью. -- Вы заметили: он на меня последнюю взглянул, когда входил в вагон, и еще кивнул мне головой, когда поезд был -- вон там!