— Странный вы человек: что же вам удовольствие что ли мерзнуть там в потемках с мышами?
— Какое же может быть здесь удовольствие-с? Решительно никакой приятности нет-с. Но только, ежели я нарушу их приказание, то мне может быть много хуже-с. Потому что они очень раздражены против меня.
— Так вот: я вас выпущу, и удирайте во все лопатки.
— Как можно-с? Что вы-с? Куда я пойду?
В голосе его слышался неподдельный испуг, — и даже едва-ли не слезы.
— Оставьте-с. Очень они раздражены. Боюсь: еще больше раздражатся. Совсем мне может худо быть-с.
— Странно.
— Да-с. И вот, что беседуете вы со мною, они могут заметить.
— Так что же?
Он помолчал и с горькою тоскою пискнул: