— Нет: там путь размыло, лошадь не вывезет.
— Надо ладить крюком, на Полустройки.
— На Полустройки? Это отлично. Тогда и я поеду с тобою. Ты довезешь меня до Полустроек, там оставишь и можешь ехать дальше к своему попу… Клавдию Сергеевну сто лет не видала, — пояснила она мне, — докторша наша, милая женщина, там ее пункт.
— Я знаю.
— Вас знобит? Измеряли температуру? Нервируете? Чувствуете боль? — восклицал Ванечка, спешно топоча на месте, будто нетерпеливыми дамскими ножками, и судорожно потирая рука об руку. Он, кажется, задался непременною целью — рассмешить свою хандрящую повелительницу, во что бы то ни стало.
— Не смей над нею смеяться: она хорошая.
— Надолго собираетесь? — спросил я.
— Нет, конечно: сегодня же к вечеру буду назад.
— Прикажете заехать за вами и обратно? — осведомился Ванечка.
— Нет, не надо. Уж Бог с тобою: веселись. Мне Клавдия Сергеевна даст свою лошадку. Ведь у вас там, в Пустороси, конечно, пойдет пир до поздней ночи?