— На это-то самое и надо было, — проворчал он. — Сюда торопился.
— Ага!
Помолчали.
— Вы что же сюда пожаловали? — вдруг спросил он, глядя мне в упор огромными черными глазами, полными лихорадочного блеска. — Тоже в состязатели?
Теперь я понял его и засмеялся.
— Нет, не собираюсь.
Он вздохнул, — хотел трагикомически, а вышло трагично:
— Ну, а я состязатель, — сказал он, — и очень даже состязатель. Боюсь, что из состязателей состязатель.
Каюсь, когда я увидал Буруна вдали от всех, на этой красивой, уединенной скамейке, как будто предназначенной для любовного свидания, первою мыслью моей было: уж не этот ли красавец? Но теперь, слыша его раздраженный голос и наблюдая беспокойные огоньки в глазах и горькие складки в уголках рта, красивого, надменного и бесхарактерного, я подумал:
— Нет, милый друг, ты тоже ни при чем, как все другие, и даже, может-быть, больше всех других.