— Это Дашенька-с.
— Очень интересно слышать, — фыркнул Бурун. — Только как же вы это так, а?
— Послушайте, — заметил я старику, — ведь с такими похождениями недолго и в уголовщину попасть.
Он завертелся, заухмылялся, затоптался на месте.
— Хи-хи-хи. Дашенька не скажут. Я им платочек подарю, — они и не расскажут.
— Вот вам и трущобный Карамазов, — сказал я Буруну, когда мы отошли. — Половина картины есть.
Он вздохнул.
— Другую-то где искать прикажете?
Студентик, малый неглупый, развитой, много читавший и, как видно, работяга, — сильно переутомился зимою и теперь, давая себе драгоценный отдых, жил чисто животною жизнью.
— Жру, сплю и лобызаю Анисью! — восторгался он. — Месяца два подобной сарданапализации, — так мне потом на зиму и стипендии не надо: проскриплю до весны, питаясь собственным туком.