Когда на кусте бурого папоротника, как пламя, сверкнула золотая звездочка огненного цвета, я хотел протянуть к ней руку, но все члены моего тела стали как свинцовые, ноги не хотели оторваться от земли, руки повисли, как плети.
-- Что же вы? -- слышал я гневный шепот над моим ухом. -- Рвите же! Рвите, пока не поздно. Ведь он и пяти секунд не цветет: сейчас осыплются листики, вы прозеваете свое счастье!
Я сделал над собою страшное усилие, но таинственные путы продолжали вязать меня по рукам и ногам! Мне чудился чей-то мрачный смех, какие-то безобразные рожи кивали мне из сумрака. Я не боялся их -- я только сознавал, что это они враждебным магнетизмом своих глаз парализуют мою волю и что мне не одолеть их влияния, -- оно сильнее человека.
Тогда Паклевецкий, топнув ногою, с яростью пробормотал несколько слов, и рожи исчезли; по ту сторону цветка, озаренная его отблеском, -- выросла Зося... Ее взгляд, испуганный и ждущий, оживил меня... "Спаси! Дай мне жизнь! Не бойся никого и ничего! Ты господин этой минуты!" -- прочел я в ее страдальческой улыбке. Я забыл страшные рожи, забыл Паклевецкого, недавняя свинцовая тяжесть свалилась с моих плеч. Я схватил цветок, земля затряслась под моими ногами, и я почувствовал вдруг, как некая непостижимая сверхъестественная сила льется в меня, и я расту, расту, и нет уже могучее меня никого на свете!.. Я видел светло, как днем, в глубокую полночь. Земля и все предметы на ней стали прозрачными, как хрусталь. Зося радостно протягивала мне руки, Зося звала. Я шагнул к ней... Паклевецкий схватил меня за руку.
-- Стойте! -- повелительно сказал он. -- Прежде всего, исполните условие: вы дали слово уступить мне первый опыт над Огненным Цветом.
-- Да, ваша правда, -- сказал я и готов был уже передать ему цветок, когда взглянул нечаянно на Зосю: мгновение тому назад радостный взор ее был снова полон ужасом и отчаянием. Казалось, она предостерегала меня. Я пристально посмотрел в глаза Паклевецкого и прочел в них тревожное и злобное ожидание -- взгляд хитрого коршуна, готового ринуться на добычу. Он вдруг стал мне ясен...
-- Я не дам вам цветка, -- сказал я, отступая от него.
-- Что это значит? Вы с ума сошли? -- глухо отозвался он, следуя за мною.
-- Я не дам цветка, пока вы не объясните мне, зачем он вам и кто вы такой, -- продолжал я.
Он все бормотал: