-- Может быть, и на содержание.
Так -- поиграла в загадки, остолбенила Еликониду и ушла.
-- Я,-- говорит,-- объясняла тебе утром, что надо жизнь за рога взять: либо дави меня, либо сделай по-моему... Вот это самое я сегодня вечером и решаю. А три рубля, между прочим, возьми себе: мне теперь либо таких денег мало, либо никаких денег не нужно...
После того Еликонида, как только могла сдать хозяину лавку, то, забыв вражду и маменькин запрет, бросается ко мне... В смятении и ужасе проводим мы вечер, не зная, что думать, где нам нашу сумасшедшую искать... Езжу по участкам, приемным покоям, рассказываю обстоятельства, сообщаю приметы... Мне смеются в глаза:
-- Голод, мол, не тетка, а девка, заметно, не дура... У нас подобная не бывала, на реке тоже никаких происшествий не слышно... Ты ее по бульварам ищи либо по Неглинному проезду.
В каком состоянии мы -- маменька, Еликонида и я -- провели ночь, когда напрасно ждали Поликсену, не могу вам вообразить... А рано поутру прибегает Варя Постелькина и велит мне как можно скорее идти к Антону Валерьяновичу, потому что он непременно желает меня видеть. У меня, понимаете, сердце винтом завернулось... Вот оно!.. А Варя рассказывает, что вчера Поликсена пришла к ним поздно вечером, уже в одиннадцатом часу, одетая барышней, и не с черного, а с парадного хода, и потребовала, чтобы вышел к ней Антон Валерьянович... Он очень удивился, однако принял ее и провел в кабинет. Поговорили они с полчаса, не больше, и она ушла, а он ее проводил до подъезда и сам запер за нею двери. Вернулся он как будто расстроенный, долго расспрашивал Варю о Поликсенином здоровье и приказал ей, чтобы она чуть свет сходила -- пригласила меня.
Иду.
Кабинет у него -- Боже ты мой! Книг по стенам -- тысяч на двадцать пять... Переплеты какие... Полки -- красное дерево... В простенках портреты: драгоценные гравюры, старинная живопись... Встает он ко мне навстречу из-за письменного стола... Халат на нем черный бархатный, отвороты -- красные, как кровь. Сам тонкий, кудрявый, темный, длинный, глаза пронзительные, как черные огни... уж именно правы были, кто его московским Демоном звал!.. Подает руку, извиняется, что потревожил, но -- такой странный случай.
-- Вчера,-- говорит,-- меня посетила ваша сестра Поликсена Александровна... Я боюсь,-- говорит,-- что она в опасном состоянии...
Я объясняю, что действительно вот у нас какой казус: пропала -- и не можем найти.