-- Не, Постелькина,-- передразнил он мужика.
-- В работниках у него, что ли?
-- Не... за долг... От родителя онысь на выдел вышли, избу новую ставили, ну...
Вижу: конь у него под воз запряжен не худой по здешним местам. Я, знаете, как человек юга -- все мы лошадники, нэспокойна у меня кровь к лошадям.
-- Гдэ сменял?
-- На выплату. Постелькин дал.
Збруя -- на выплату: Постелькин дал. Сани -- на выплату, Постелькин дал. Изба -- Постелькин построил. Одежда, которая есть на себе,-- от Постелькина. Рабочий всякий инвентарь -- от него же... Удивительно! Стоит пред вами человек -- полноправый, что называется, вэрно-подданный -- свой да Божий... И весь он чужой, и рэшительно ничего у него своего нэт, ни нитки на себе, ни пяди земли под ногою. Как взял его Постелькин от земли да склеил из своего имущества, так вот только и есть в нем материалу. Весовщикам нашим забавно показалось. Смеются. Спрашивают:
-- Жена-то у тебя тоже, что ли, постелькинская?
Отвечает хладнокровно:
-- А как же? Окончательно, что обязан Тихону Гордеичу. Потому что родитель ладил оженить меня на Лизавете Пороховой, и совсем уже мы сосватали девку, так что и по рукам бились. Но поехал родитель в Дуботолков к Тихону Гордеичу взять в долг товарцу для свадьбы, а он и отказал. "Нет,-- говорит,-- под эту свадьбу не будет вам моего кредита. Пороховых семья нищая и строптивая. Они,-- говорит,-- и сами мне не работники, и вас со мною рассорят. А вот если ты вместо Елизаветы Пороховой женишь сына на Анисье Кузнецовой, то я не только отпущу товар, который ты желаешь, но и помогу молодым деньгами на обзаведенье и разложу ссуду на долгие сроки, так что и не заметит твой парень, как отработает. Потому что,-- говорит,-- Кузнецовы -- мои люди и вы -- мои люди, так что и рабочий двор к рабочему двору -- это мне выходит кстати..." Батюшка подумал: братцы любимые! Кто же своему счастью не рад? Прощай, Лизавета! Засватали Анисью...