-- Хорошая,-- с убеждением сказал Альбатросов, щурясь на ревущую даль толпы.-- Странная, может быть, даже больная, но в основе очень хорошая.
-- Может быть, не знает?.. Может быть, Костя, по своему легкомыслию, навоображал и наговорил ей каких-нибудь пустяков?.. Может быть, она думает, что между ним и Анею все кончено?
-- Я, Алевтина Андреевна, в этой истории посторонний человек и ничего не знаю,-- со скукою возразил Альбатросов: по своим некоторым причинам ему становился очень неприятен этот разговор.
-- Если она хорошая, я напишу ей письмо... Боже мой! Ну что это? Пусть дадут женщине умереть спокойно... Ведь недолго ждать, она совсем больная... Я, Флавиан Константинович, напишу? А?
-- Вы Косте на Тюрюкинский завод писали? -- не отвечая, спросил он с любопытством.
-- Да сколько же раз! -- возразила она с отчаянием.-- И никакого ответа... Мы все так удивлены... Доходят ли до него письма?
-- Не доходят,-- решительно сказал Альбатросов.-- Он сам при мне удивлялся, что с тех пор, как оставил Котково, не имел ни одного письма ни от Анны Васильевны, ни от вас...
Алевтина Андреевна округлила наивные глаза свои.
-- Что же это значит?
Он повел плечом.