-- Потому,-- с усилием над собою и слегка краснея, возразил Альбатросов,-- потому, что я сам... обо мне самом говорили, что я рассчитываю получить руку Татьяны Романовны... И... что же? Тут нет ничего стыдного... я откровенно признаюсь: не без основания... Если теперь в самом деле затевается эта свадьба с другим, посудите сами, какой это вид будет иметь, что через меня будут переданы жениху и невесте письма, которые должны расстроить их брак. Есть, Алевтина Андреевна, в общежитии нашем некоторые щекотливые моменты и условия, которых наша мужская честь трепетно боится и должна себя от них беречь...
Алевтина Андреевна покачала головою под коричневою соломенною шляпою своею.
-- Ох уж эта мне ваша мужская честь! -- произнесла она с досадливою печалью.-- Ничего я в ней не понимаю. Нечеловеческое что-то. Там, где в самом деле чести надо, человеческой чести, уважения к человеку и к себе самому, она -- в бессрочном отпуску, вот как у Кости нашего беспутного. А где не надо, где предрассудки и условности бесчеловечные на сцене, она тут как тут -- вступается и мешает жить... Один позволяет, чтобы больную женщину, которую он сам любит, опутали интригою и на край гроба поставили -- только потому, что он, видите ли, честное слово дал молчать и мужская честь не позволяла ему любимую женщину предупредить об интриге, против нее сложившейся...
-- Вы, конечно, Реньяка имеете в виду?
-- Да... Тоже вот, как вы, рассуждает: это имело бы вид, что я, сам любя женщину, хочу дискредитировать в ее глазах соперника, которого она любит... Как будто Костю можно дискредитировать! Как будто Аня не знает его насквозь!.. Ну, и домолчался до того, что могила открылась... И ходим мы вокруг Ани да могилу эту от нее загораживаем: не увидала бы, не бросилась бы в нее сама без оглядки... А теперь вы... Зачем вы мне отказываете? Не так уж трудно. Не на дуэль вызывать Костю прошу я вас.
-- Алевтина Андреевна, как я ни презираю дуэльные пошлости, поверьте: если бы я имел право, то с большею охотою даже вызвал бы Костю на дуэль, чем это...
-- Да уж хорошо, хорошо... разве я настаиваю?.. Только жаль очень...
-- Не гневайтесь на меня... право же, это надо понять...
-- То-то вот и есть, что надо, а мне, по женскому моему чувству, трудно...
Вернулись к своей группе и стали смотреть в толпу. Ее грозный, ровный, морской рев, слушаемый отсюда, немного сверху и все-таки хоть сколько-нибудь издали, разнообразился, вспыхивая по местам какими-то особо мощными взрывами звуков, точно там были скалы, на которые стремились, разбиваясь в пыль, самые тяжелые и ярые волны.