Не знаю, правду ли передавали очевидцы, будто, во время этого предсмертнаго заседания "Учредилки", Ленин, в ложе, даже не удостоивал сидеть, а лежал, протянув ноги по стульям. И хохотал, как сумасшедший. Каковым, конечно, он уже был.
Провалявшись таким манером с полчаса или час, встал и уехал, предоставив "исторический вечер" судьбам его.
Историю делят на древнюю, средневековую, новую, новейшую и... скверную.
Увы! финал "Учредилки" относится всецело к области последней. И активно, и пассивно.
* * *
Собственно говоря, никакого "заседания" тогда в Таврическом дворце не было, а было два маскарада ряженых под "волю народа". Один маскарад отплясывает парламентскую пантомиму, с красивыми условными словами и, сглупа, без оружия. Другой, полукавее и понаглее, вооруженный и с словами матерными. Вооруженные матерщинники вытурили безоружных краснословов, положили ноги на стол и заявили:
- Воля народа это мы. А кто не приемлет, того прикладом по башке да к стенке.
На деле, конечно, "воля народа", тем вечером, даже и не заглядывала в Таврический дворец. Да и вообще: где, кто, когда и как ее видел и в то время, и после эту и с т и н н у ю то "волю народа" и смеет с уверенностью сказать, что его не обморочило ряженое чучело. Все искали и ищут, ловили и ловят эту "Синюю Птицу". Романовцы, кадеты, эс-деки, эс-эры. И всем она ни даже кончика хвоста своего не показала. И все, оставшись при сомнении, сидят у моря и ждут погоды - тоже при сомнении.
Вон - царисты уж как усердствуют, и манят, и толкают, сыграть на "волю народа" в кн. Николая Николаевича. А старик то не так прост как слывет. На все уговоры и соблазны знай твердит одну песню:
- Выступить готов, а выступлю, когда рак свистнет.