Ад на море. Пушки грохочут, волны ревут. Сизые валы до облаков поднимают серебряные гребни. Рассыпались чайки по морю, глотают казаки соленую воду… А старый гермек Длугош крутит сивый ус:
— Это ничего. Море нас не обидит, не выдаст. Мы с морем старые приятели. Море не турка.
Навалился на руль — правит. Летит ладья, Христом осененная, торопятся за нею казачьи челны, черными тучами напирают сзади басурманские фрегаты, молниями брызжут с бортов каленые ядра…
— Постой! Недолго вам палить, бисовые дети! — ворчит Длугош, а сам все крепче и крепче налегает на руль, гнет ладью к северо-востоку…
Земля! Земля!.. Вот закипели уже впереди живым серебром седые буруны…
— Эй, Длугош! Куда ты правишь! вдребезги разнесут нас камни порогов…
— Помалкивай, пане ксенже! Не тебе учить старого Длугоша, как ладить с сердитым морем… Навались на весла, братья-атаманы! Чтобы стрелами летели вперед наши чайки!
Мчатся чайки — волну и ветер обгоняют. Не отстают от них турецкие фрегаты.
Взмыла волна и одним махом перенесла казацкую дружину через бурун. Только днища заскрежетали о камни.
Заметили турки, что зарвались в погоне и набежали на опасную мелизну, — да было уже поздно, не сдержать стало тяжелых фрегатов; со всего размаха ударились они о подводные камни и осели на них мертвыми грудами… По дощечкам расхлестала их сердитая волна, ко дну канули тяжелые пушки, ни один аскер не вышел живым на берег; потоп паша со всей силой, как фараон в Черном море.