— Сомнение есть мать познания, — возразил он и вдруг подошел ко мне близко-близко…
— Так как же, граф? — зашептал он, наклоняясь к моему уху и пронизывая меня своими лукавыми черными глазами. — Так как же? Все Зося? А? Все Зося?
Если бы потолок обрушился на меня, я был бы меньше удивлен и испуган. Я с ужасом смотрел на Паклевецкого и едва узнавал его: так было сурово и злобно его внезапно изменившееся, страшное, исхудалое лицо…
— Я не понимаю вас, — пролепетал я, стараясь отвернуться.
— Ну, не притворяйтесь, ваше сиятельство, — холодно сказал Паклевецкий. — Будет нам играть в темную, откроем карты… Рыбак рыбака видит издалека!
— Кто вы такой?
— Как вам известно, уездный врач Паклевецкий.
— Откуда же вы знаете?
— А вот, представьте себе, — знаю. А каким образом — не все ли равно вам?
— Вы подслушивали меня или прочитали мои записки.