— Князь Вяземский дрался саблею, а Митька ослопом…
— Да мне-то что?
— Берегись: тебя слопать хотят… Лопари у финнов и шведов имеют славу самых злобных колдунов…
— Ну, это, брат, из географии. Залопотал!
— Я лопочу, я хлопочу… Лопни глаза, вывернись лопатка!.. Злые люди — злые силы… Злые силы — злые люди… Не зевать, хлопотать… хлопок скупать… галоп танцевать… А то рекрут будешь! Лоб! Хлоп! Хлоп! Иеронимус Амалия фон Курцгалоп!
Ночной бред свалил вместе с лихорадкой уже засветло, и Алексей Леонидович заснул было наконец крепко и сладко, но ненадолго. Кто-то забарабанил в дверь его номера. Дебрянский открыл глаза, удивленный яркостью белого дня, смотревшего в окна синими очами своими, и еще имея в голове остатнюю бредовую мысль:
— Евдокия Лопухина была первая жена Петра Великого, а невесту Михаила Федоровича звали Марьей Хлоповой…
— Тук! Тук! Тук! — звала дверь.
— Что это? Все еще во сне или наяву?
«Oh, ma charmante, Ecoute, écoute ainsi L'amant, qui chante. Et pleure aussi!»[37] — запел за дверью хорошо знакомый голос.