Актриса. Я пришла къ вамъ за тѣмъ же, зачѣмъ настоящая Анна Дэмби приходила къ Кину: посовѣтоваться, стоитъ ли мнѣ быть актрисою, оставаться на сценѣ… Предупреждаю васъ: для меня этотъ вопросъ — почти вопросъ жизни и смерти… не физической, такъ нравственной… a что изъ двухъ хуже, — не знаю… сами рѣшайте!
Молчаніе.
Фельетонистъ. И вы возлагаете на меня — незнакомаго вамъ человѣка — страшную отвѣтственность рѣшить такой серьезный и сложный вопросъ?
Актриса. Да.
Фельетонистъ. За что же мнѣ сіе? Почему?
Актриса. Потому что, читая васъ, я убѣдилась, что вы любите искусство, желаете добра ему и намъ, его бѣднымъ слугамъ, потому что — я слышала — вы сами были актеромъ… потому что… ну, я сама не знаю, почему… потому что я вамъ вѣрю, a почему вѣрю, — опять-таки не знаю… потому что я женщина, a y женщинъ есть инстинктъ, гдѣ имъ искать откровеннаго и необиднаго слова…
Фельетонистъ. Послѣдняя причина настолько уважительна, что вы могли бы ограничиться ею одною, не утруждая себя двумя первыми. Хорошо-съ, будемъ бесѣдовать. Давно вы на сценѣ?
Актриса. Первый годъ.
Фельетонистъ. Имѣли успѣхъ?
Актриса. Какъ вамъ сказать… когда мнѣ попадалась на долю хорошая, содержательная роль, кажется, имѣла… но выбиться такъ трудно, такъ трудно!