Все это говорено было и смело, и искренно, и Виктория Павловна нисколько не сомневалась, что "сумасшедшая Женька" остается, как была, и совершенно способна на все, что она говорит и обещает... Но она видела так же ясно, что еще ни одна из старых любовных историй не производила на Евгению Александровну такого оскорбительного и потрясающего впечатления; что она на этот раз в самом деле вся -- вне себя и что за нею просто, как за больною, нужен постоянный призор и уход... Это, кажется, в первый раз было, что даже присутствие Виктории Павловны не могло удержать госпожу Лабеус от запоя... Виктория Павловна успела было все-таки, по обыкновению, овладеть ее волею, и дня два или три Евгения Александровна сдерживала свое буйство и пьянство. Даже сделалась в лице бледнее и глаза начали терять прежнее ожесточенное выражение. Но на четвертые сутки, ночью, Виктория Павловна -- сказать спасибо, что вовремя успела встать с постели, услыхав, как в общей их спальне что-то звякнуло... Открыв электричество, она увидала Евгению Александровну с какою-то чашкою у рта... Сразу с постели бросилась и вышибла чашку... Евгения Александровна свалилась на ковер в обмороке, а по комнате распространился острый запах аммиака, не оставлявший сомнений в ее намерении... Приведенная в чувство, Евгения Александровна призналась, что дальше так жить не может: все противно, все разрушено, нет ни веры в жизнь, ни цели, ни желания существовать... Пить -- не радость, но не пить, значит, тяжко и беспощадно думать, проверять всю свою жизнь пытками неумолимого анализа, безумно жалеть себя и жаждать смерти... Виктория Павловна написала обо всем происшедшем мужу Евгении Александровны, но -- к удивлению -- не получила от него никакого ответа... А Евгения Александровна тем часом глушила коньяк, уничтожая его в течение дня прямо-таки чудовищное количество и, собственно говоря, совсем от него не пьянея внутренне,-- получался лишь внешний безобразный вид лица и движений, а мысль работала, голова была светла...
-- Ты Вадиму телеграфировала?-- спросила она Викторию Павловну.
Виктория Павловна сказала, что да, телеграфировала и писала...
-- И нет ответа?-- усмехнулась Евгения Александровна.
Действительно, нет, и Виктория Павловна очень удивлена...
-- Сам пьет...-- очень спокойно объяснила Евгения Александровна.
А подумав прибавила, с горькою усмешкою:
-- Потому что все могу себе представить, только вот этого не могу -- чтобы Вадим перестал относиться ко мне с интересом и хорошим чувством... Кабы еще это пришло, так ты бы у меня чашку не отняла...
Виктория Павловна подумала под ее вопрошающим взглядом, пожала плечами и сказала:
-- Да, пожалуй, и отнимать не стала бы...