-- Могу?
И сел, не ожидая ответа, на ту же скамью, только не рядом, а на другой конец...
Виктория Павловна сделала движение, выразившее, что, мол, зачем вы спрашиваете, если уже сели, и я, мол, не хозяйка здешних мест, чтобы запрещать или позволять... Она по первому побуждению воли хотела было встать и уйти, но человек с рыжими глазами так бесцеремонно и упорно уставился ей в лицо молчаливою приглядкою, что она приняла это рассматривание как вызов, и отчасти любопытство, отчасти нежелание показать себя оробевшею и смущенною приковало ее к месту... Она сделала вид, будто перестала замечать незнакомца, и спокойно наблюдала возню черных ворон на белом снегу вокруг какой-то брошенной синей бумаги...
-- Я тебя знаю...-- вдруг тявкнул незнакомец.
-- Да?-- усмехнулась Виктория Павловна этому началу, словно в маскараде, незнакомца, который словно для маскарада был одет.
Но он, не обращая внимания на ее усмешку, лаял также отрывисто и угрюмо:
-- Да, теперь я тебя знаю... Вот посмотрел и знаю...
-- Ну а я, напротив, похвалиться не могу,-- возразила Виктория Павловна.-- Я вас совсем не знаю и, кажется, никогда раньше не видала...
-- Я тебя знаю,-- упрямо повторил незнакомец.-- Знаю. Ты женщина грешная. Ты женщина блудная. Вот...
Виктория Павловна вспыхнула, встала, выпрямилась, бросив на незнакомца уничтожающую молнию из великолепных очей своих, так что того на мгновение как будто даже передернуло, но он выдержал взгляд и, прыгая перед нею рыжими глазами, все твердил: