-- Да, от эклампсии... Он еще совсем маленький был, на третьем месяце...
И продолжала прерванную моим вопросом речь о том, как она опасается сейчас за Фенечку, которая, желая быть ближе к ней, намеревается возвратиться в Россию. А между тем Фенечка здесь, за границей, сводила знакомство и вошла в тесные дружбы с революционными кругами, что, конечно, сейчас уже хорошо "освещено" (она так именно, этим полицейским термином и выразилась), и при возвращении Фенечку могут ждать большие неприятности...
-- Я все уговариваю ее -- сидеть здесь смирно и, как говорят хохлы, не рипаться...-- говорила Виктория Павловна.-- Конечно, я очень желала бы иметь ее близко около себя... Ведь она, по существу-то, теперь единственный и последний человек на земле, к которому я привязана... Но не настолько же я эгоистка, чтобы ради своего удовольствия подвергать дочь опасности тюрьмы и ссылки и всех тому подобных благ нашего милого отечества... Ну зачем ей туда ехать -- такой, как она теперь, с ее взглядами, с ее симпатиями, с ее планами, с ее характером! Ах, если бы вы только знали, какой она огонь! Что она там позабыла? Здесь она получает хорошее образование... Работает -- как хочет, в каком ей угодно порядке и сроке... А там она высшего образования не найдет сейчас вовсе... Вы знаете, конечно, какие пришли у нас времена и порядки на этот счет... Аудитории под замком, а участки и тюрьмы настежь... Что ей делать? Участкологию, что ли, практическими занятиями постигать? Да, наконец, я просто не понимаю, как она может уехать в Россию, когда она здесь должна оставить большой кусок своего сердца... Ведь она, если признаться вам по-дружески в семейной нашей тайне, она уже почти невеста... А если не объявленная невеста еще, то все равно -- накануне того, чтобы дать слово..
-- Да что вы?! А я и не подозревал, и мне она ни словом не намекнула...
-- О! Она о своих делах не болтлива... Вообще-то поговорить охотница... в мать!-- слабо улыбнулась она.-- Ну а свои секреты бережет и на витрины для обозрения проходящих не выставляет...
-- Тоже в мать?-- попробовал пошутить я и в тот же миг раскаялся, потому что лицо Виктории Павловны болезненно сжалось...
-- Надеюсь, что умнее и счастливее,-- с насильственным спокойствием возразила она и продолжала, оправясь: -- Да, невеста... и, кажется по очень хорошей и яркой любви... Спокойного буржуазного счастья, которого все родители желают своим детям в браке, ждать трудно, но я -- вы, конечно, понимаете -- не такая мать, чтобы могла в подобном случае ставить препятствия своей дочери... Всегда все чувства свои считала свободными и не подлежащими контролю третьих лиц. В этом отношении,-- выразительно подчеркнула она голосом,-- желала бы, чтобы и дочь также жила и думала... Но не без гордости смею сказать: когда у нее это чувство появилось, она первым долгом почла мне сообщить... Конечно, не в виде просьбы о разрешении или даже о совете,-- улыбнулась она,-- где уж! Нет, все это было преподнесено, конечно, уже в виде совершившегося факта, но -- просто нашла нужным поделиться своею радостью... Не как с матерью, а как с подругою... Я должна признаться, что очень счастлива своими отношениями с дочерью... Это, если хотите, единственный светлый луч, оставшийся мне в жизни... Если он погаснет, то, право, уж и не знаю...
Голос ее оборвался и глаза сделались испуганными, недоумевающими.. .
-- И он здесь...-- продолжала она, оправившись.-- Удостоили познакомиться... Решительно ничего не нахожу сказать против, за исключением разве того, что с таким мужем рискуешь скоро остаться вдовою... Человек, которого ищут по всей России, и в каждом участке наклеены объявления с его приметами и обещанием награды за его выдачу и указание места, где он находится... Блистательная в своем роде известность.
Она засмеялась с усилием, сохраняя грусть в глазах и горьком складе губ...