-- Хоть бы ты, Анисья, пошла умылась. Противно смотреть: блестишь, как сапог...
-- Сделайте мне постель в другой комнате: вы обе так храпите, что я не сплю целую ночь...
-- О Боже, медведицы в лесу ловче, чем эти бабы.
-- Ты, нянька, когда смеешься, то -- словно из-под колоды целое гнездо змей шипит.
Если долго молчат -- следовал недовольный окрик:
-- Что у нас -- заведение для глухонемых? Разговорятся -- оборвет:
-- Не пригласить ли еще из рощи трех сорок для компании?
Запоют -- "домового хоронят". Ужинать зовут -- "не могу: все воняет салом и захватано грязными пальцами".
И так-то -- с утра до вечера, круглый день...
Первые три "зверинки" Виктории Павловны были легко избыты при мудром содействии Арины Федотовны какими-то таинственными местными средствами, почти что домашними, потому что за ними обе женщины лишь ездили несколько раз в недальнее село Хмырово, где останавливались на ночевки у вдовой дьячихи, Арининой родственницы, женщины с репутацией лекарки... Но снадобья ее помогали, должно быть, плохо и ненадолго, потому что -- когда Викторию Павловну ударила четвертая и самая злая "зверинка" -- Арина Федотовна после нескольких дней мучения с нею куца-то поехала, с кем-то пошепталась, что-то заложила, что-то продала и, возвратясь, положила пред сумрачною Викторией Павловной две сторублевые бумажки, с лаконическим советом: