Такой подруги, которой нет."
(Н. Оцуп).
Но все таки: радость для поэтов "Цеха" -- всегда лишь бледный отсвет, неуловимая память о каком то сиянии, в которое больше не верится:
"Но брежжил над нами
Какой то божественный свет,
Какое то легкое пламя,
Которому имени нет",
не без странной робости, признается Адамович.
Здесь необычайно характерна неопределенность выражений: какое то пламя, какой то свет; лишь легким призраком, проскальзывает перед взорами печальных поэтов воспоминанье о забытой светлой Родине. Они знают; есть иное существование, помимо печальнаго и страшнаго мира, жить в коем они осуждены:
"И вижу широкую реку,