Взыгравшая душа".
"Легкая, падучая, милая" душа поэта осенена великим даром тайнослышания, -- и перед ея зеницами разверзаются существования иныя, "родное, древнее жилье":
"Душа взыграла. Ей не надо
Ни утешений, ни услад.
Глядит безстаршными очами
В тысячелетия свои,
Летит широкими крылами
В огнекрылатые рои"
В легком, огневом полете Писхеи вещный мир пересоздается в Божьи бездны, в "мир новый, напряженный и суровый", где даже первый снег не "такой как у всех", где "в небе близком, слишком близком", "все только то, что есть и у земли": серость и сырость разбухших, размокших туч, но зато -- "в затоптанном и низком" -- в скользких тротуарах -- отражается "горний лик". Но если тайнослышание Психеи открывает "цветочный мир, цветочный путь", то этому же дару она обязана и раскрытием нижней бездны, она -- познает -- соблазны демона, -- "перваго дачника на расцветающей земле" (какая изощренно-смелая символика!), она встречает таинственные черные автомобили -- "с той поры, как ездит тот, -- в душе и в мире есть пробелы, как бы от пролитых кислот", -- и поэта охватывает некий темный ужас.
"Я забываю, я теряю