Еще прямое указание в Евангелии о различии жизни в миру и жизни в монастыре такими словами Господа (Мф. 10: 37): "Иже любит отца или матерь паче Мене, несть Мене достоин": а ежели "оставит... отца, или матерь, или жену, или чада, и братий, и сестер и вся, елика имеет, сторицею приимет и живот вечный наследит" (Мф. 19: 29)"; то есть еще в настоящей жизни, вместо пяти или семи братий и сестер, будете иметь сто или более сестер или братий, как вы и видели в Оптиной пустыни и в Казанской женской общине. Пишете, что многих из сестер этой общины вы видели, и говорили с ними, и удивляетесь и недоумеваете, чрез что они получили спокойствие духа. Отвечаю: через то, что они отреклись от мирских забот и от своей воли, и делают все и поступают по духовному совету, с откровением своей совести, и своих поступков, и намерений, и сердечных помышлений духовному наставнику и наставницам.
Несправедливо некоторые толкуют вам, что удаление в монастырь есть проявление малодушия, боязнь борьбы; тогда как поступающие в монастырь должны поступать на борьбу с врагом с мужеством и с верой и надеждой на милость и помощь Божию.
Из всего сказанного вы можете видеть различие жизни в миру и жизни в монастыре. Считаю не лишним объяснить вам, что мужчины в настоящее время, так же как и в древние времена, могут буквально исполнить Евангельское слово Господа: "продаждь имение... и раздаждь нищым... и гряди вслед Мене". Говорю это о мужчинах, поступающих в монастырь. Женскому полу так нельзя. Для них требуется обеспечение и в монастыре, чтобы было на что иметь келью, и себя содержать. В мужских штатных монастырях дается живущим жалование из доходов, а в общежительных дается и одежда, и обувь, и общая трапеза; а в женских монастырях, как показывают примеры, неудобно всего этого иметь от монастыря, а приходится прибавлять и свои средства -- и по слабости телесной, или по воспитанию, и по другим причинам.
Еще пишете, что, по вашему мнению, монастырская жизнь была бы понятна, если бы поступали в монастырь на время, для исправления своего характера и отсечения своей воли, а потом возвращались бы опять в мир для благотворения и наставления других... Думать так можно, а к делу это неприложимо. Из поступающих в монастырь не все достигают совершенного исправления и совершенства в добродетели, а многие едва-едва могут и себя исправлять. Как же такие могут поступить в мир для исправления других? Кто может других пользовать, тот может и не выходя из монастыря это исполнять, как вы сами это испытали, побеседовав с некоторыми живущими в женской общине, которым вы удивлялись, как они получили спокойствие духа.
Думаю, что довольно сказано для разъяснения вашего вопроса. Когда возьмемся за самое дело, тогда ясно и увидим, как редко теория сходится с практикой.
Призывая на вас и на всех родных ваших мир и Божие благословение, остаюсь с искренним благожеланием.
171. Преимущество монашества перед белым духовенством
Письмо ваше получил, в котором описываете свое внешнее положение и душевное расположение, и испрашиваете моего скудоумного совета, какой род жизни избрать вам: принять ли монашество или поступать в белое духовенство?.. Куда имеете более наклонности, той стороны и должно придерживаться. Сами вы пишете, что, в продолжение всей вашей жизни, мысль ваша более преклонялась к монашеству, а о белом духовенстве стали помышлять только в последнее время, и более по совету других. В белом духовенстве, волей и неволею, должны связать себя житейскими заботами, а вы ищете свободы мыслей; поэтому и не следует вам поступать в белое духовенство, а лучше принять монашество. В монастыре удобнее вам будет служить Богу так, как вы желаете. Впрочем, и в монашестве не вполне придется так, как думаете, -- теория с практикой не всегда сходится. Иное предполагать, и иное на деле это испытывать; но все-таки в монашестве более найдется такой свободы, о какой помышляете и какой желаете.
Как думал, так и написал вам, а вы изберите полезнейшее...