Конечно, прежде всего придется озаботиться объ удовлетвореніи самыхъ необходимыхъ потребностей. Для этого,-- какъ предполагаетъ Кропоткинъ,-- достаточно "чтобы всѣ взрослые члены общества, за исключеніемъ женщинъ, занятыхъ воспитаніемъ дѣтей, обязались бы съ 20 или 22-лѣтняго до 45 или 50-лѣтняго возраста ежедневно посвящать по пяти часовъ на какую-нибудь изъ работъ, считаемыхъ необходимыми, при чемъ они будутъ пользоваться свободой выбора рода труда... Общество могло бы, напримѣръ, заключать съ каждымъ изъ своихъ членовъ слѣдующій договоръ: "Мы гарантируемъ тебѣ пользованіе нашими домами, житницами, улицами, средствами передвиженія, школами, музеями и т. п., съ тѣмъ условіемъ, чтобы отъ 20-лѣтняго до 50 или 45-лѣтняго возраста ты ежедневно посвящалъ бы по пяти часовъ какому-нибудь полезному труду. Во всякій данный моментъ ты будешь имѣть право свободнаго выбора той группы, къ которой ты хочешь примкнуть, или даже можешь основать новую группу, лишь бы она обязалась производить предметы первой необходимости.
Окончивши обязательную работу на полѣ или фабрикѣ, всякій можетъ посвятить остальное время удовлетворенію своихъ артистическихъ и научныхъ склонностей... Любитель музыки, желающій пріобрѣсти рояль, вступитъ въ союзъ фортепіанныхъ мастеровъ; онъ потратитъ извѣстную часть своего свободнаго времени и вскорѣ будетъ обладателемъ желаемаго инструмента. Тотъ, кто увлекается астрономіей, примкнетъ къ союзу астрономовъ, состоящему изъ философовъ, наблюдателей, счетчиковъ, оптиковъ, ученыхъ и любителей; онъ получитъ желаемый инструментъ, если только онъ посвятитъ ихъ общему дѣлу извѣстное количество труда, такъ какъ всякая обсерваторія нуждается въ большомъ количествѣ грубаго физическаго труда каменщиковъ, столяровъ, литейщиковъ и механиковъ... однимъ словомъ тѣ пять или семь свободныхъ часовъ, которыми будетъ располагать всякій, послѣ того, какъ онъ предварительно посвятить нѣсколько часовъ производству предметовъ первой необходимости, будутъ совершенно достаточны, чтобы сдѣлать доступными для него всякаго рода предметы роскоши".
Но вѣдь не всякій трудъ пріятенъ. Существуютъ работы противныя и тяжелыя. Ихъ будутъ избѣгать. Это правда, но для такихъ работъ, во-первыхъ, можетъ быть уменьшено число часовъ труда, а во-вторыхъ, какъ говоритъ Кропоткинъ,-- "если въ настоящее время еще существуютъ непріятныя работы, то это объясняется лишь тѣмъ, что люди науки никогда не ломали себѣ голову надъ тѣмъ, какъ сдѣлать ихъ болѣе пріятными; они всегда знали, что найдется достаточное количество голодныхъ людей, которые за гроши будутъ работать и при существующихъ условіяхъ... Вѣдь фкбрики, заводы и рудники могутъ быть совершенно такъ же гигіеничны и роскошно устроены, какъ лучшія лабораторіи нашихъ университетовъ; и чѣмъ совершеннѣе будетъ ихъ устройство, тѣмъ больше будетъ доставляемый ими доходъ."
Каждый въ обществѣ будущаго будетъ трудиться сообразно своимъ силамъ и получать соотвѣтственно своимъ потребностямъ. Если же, чего трудно ожидать, случилось бы такъ, что какихъ-либо предметовъ потребленія оказалось бы недостаточно, то ихъ распредѣляли бы сообразно потребностямъ по порціямъ, при чемъ предпочтеніе отдавалось бы дѣтямъ, старикамъ и вообще слабымъ.
Переходъ отъ весьма несовершеннаго существующаго строя къ болѣе совершенному строю будущаго произойдетъ,-- по мнѣнію Кропоткина,-- путемъ соціальной революціи, путемъ насильственнаго переворота, который совершится самъ собой; а подготовить къ нему умы есть задача тѣхъ, которые предвидятъ ходъ постепеннаго общественнаго развитія.
Чтобы новыя идеи осуществились, говоритъ Кропоткинъ, "необходима страшная гроза, которая уничтожила бы всю гниль, своимъ дыханіемъ оживила бы истомленныя души и возвратила бы одряхлѣвшему, разрушающемуся и разлагающемуся обществу способности самопожертвованія, самоотреченія и героизма." Кропоткинъ полагаетъ, что для того, чтобы подготовить умы къ революціи необходимо сдѣлать общеизвѣстной цѣль революціи, то есть необходима неустанная пропаганда словомъ и дѣломъ въ самыхъ широкихъ размѣрахъ. Правильно оцѣнить положеніе вещей могутъ въ настоящее время лишь очень немногіе. Массы народа до сихъ поръ еще слишкомъ невѣжественны. Пропаганда можетъ принимать самыя разнообразныя формы, "но прежде всего, замѣчаетъ Кропоткинъ, чтобы возбудить въ народѣ смѣлость и духъ возмущенія, пропаганда должна вліять на массы всегда посредствомъ примѣра." Примѣромъ же должны служить отдѣльныя революціонныя дѣйствія наиболѣе энергичныхъ и мужественныхъ людей. Первые зачинщики, конечно, погибнутъ. Погибнутъ, вслѣдствіе равнодушія массъ, и ихъ послѣдователи, но мало-по-малу геройство погибшихъ привлечетъ къ ихъ дѣлу сочувствіе все большаго и большаго числа людей, и, наконецъ, отдѣльныя попытки борьбы превратятся во всеобщую революцію, послѣ которой, на развалинахъ разрушенныхъ государствъ, возникнетъ новый, болѣе справедливый и совершенный общественный строй.
Кропоткинъ не думаетъ, что насильственный переворотъ можетъ превратиться въ кровавый терроръ. По его словамъ народъ не возведетъ террора въ систему, подобно царямъ и королямъ: народъ жалѣетъ своихъ жертвъ, онъ слишкомъ добросердеченъ, чтобы ему вскорѣ не стала претить жестокость.
Къ сожалѣнію, мы не имѣемъ достаточно данныхъ, чтобы раздѣлить эти надежды автора. Просвѣщеніемъ народа слишкомъ долго пренебрегали, терпѣніемъ его слишкомъ долго злоупотребляли, а воспоминанія о тысячелѣтнихъ страданіяхъ едва ли возбудятъ кротость и жалость въ почувствовавшихъ свою силу народныхъ массахъ.
Трудно предсказать тѣ формы, какія можетъ принять грядущій переворотъ, но каковы бы онѣ не были, друзья народа должны употребить всѣ свои силы, чтобы чувство мести, такъ долго накапливавшееся въ душѣ народа, не заглушило бы чувствъ справедливости и добра.