Круж. Ну-у? А квартира въ какомъ состояніи.
Тал. Въ очень скверномъ: за ней уже слѣдятъ. Я почти увѣренъ, что какъ только уѣду -- придутъ сюда.
Круж. Вотъ тебѣ и разъ! Почему ты такъ думаешь?
Тал. Да вотъ, часа три тому назадъ сюда уже приходилъ одинъ субъектъ, спрашивалъ квартирную хозяйку не сдается ли квартира? Допытывался дома ли я?..
Круж. Ха-ха-ха! Вѣдь это я былъ здѣсь! Тоже выдумалъ!
Тал. Ты? Вотъ тебѣ разъ! (Смѣется).
Круж. Надо же было мнѣ какъ нибудь узнать, цѣлъ ли ты и въ какомъ состояніи твоя квартира... А старушка твоя славная. Мы съ ней даже по душѣ поговорили. ( Подумавъ). Во всякомъ случаѣ, здѣсь селиться мнѣ не слѣдуетъ. Куда бы, однако, пойти?
Тал. Знаешь что: ступай къ Михайлову. Онъ боленъ 4-й мѣсяцъ, лежитъ и сошелъ со сцены. Его квартира теперь самая безопасная. Знаешь, гдѣ онъ живетъ?
Круж. Знаю. Да ты мнѣ еще не сказалъ, за что тебя высылаютъ.
Тал. (Досадливо). Лучше не спрашивай. Сглупилъ, какъ мальчишка. Третьяго дня была студенческая вечеринка. Понесло туда меня. Ну, были разговоры, споры, потомъ пошли рѣчи. И вотъ въ теченіи битаго часа какой то мягкотѣлый профессоръ-либералъ разводилъ канитель. Прогрессъ, цивилизація, культура, мирныя завоеванія науки и т. п. Наши студентики, то одинъ, то другой -- стали прерывать его, а потомъ и пристали, чтобъ я сказалъ нѣсколько словъ. Ну, конечно, что могъ я говорить, ты понимаешь. Кончилось революціонными пѣснями, тостами, криками: да здравствуетъ революція! Шпіоновъ, повидимому, не было. По крайней мѣрѣ, никого не трогали. Про мою рѣчь кто-то, очевидно, разболталъ, и вотъ вчера ночью получилъ предписаніе въ 24 часа убраться изъ города. Ѣду пока къ Марьѣ Петровнѣ въ Озерцы.