После сих происшествий созвал царь всех волхвов и звездочетов, и других мудрецов. И рассказал им, что видел за все четыре дня в четырех частях башни, и сказал:
-- Воля моя, чтобы вы пояснили мне все, что я видел. Если же не сделаете по слову моему, я велю предать вас лютой казни.
Тогда волхвы и звездочеты, и чародеи, пав ниц перед царем, сказали:
-- Да живет царь вовеки! Мы готовы исполнить волю твою. Но то, что ты видел в башне, очень удивительно и чудесно, и всё сие -- дела давних времен. Поэтому мы не можем сразу дать тебе ответ. Дай нам тридцать дней сроку, чтобы мы имели время совершать наши волхования, вопрошать богов наших, гадать по звездам и по внутренностям животных. Тогда мы ответим тебе на всё, что ты спрашиваешь.
И сказал царь:
-- Да будет по слову вашему! Даю вам тридцать дней. Если же по истечении сего времени не раскроете перед глазами моими тайны башни четырехвратной, кровь ваша на головах ваших! И ушли волхвы и звездочеты от царя. И стали волхвовать и вопрошать богов своих, и гадать по звездам и по внутренностям животных. Но ничего не узнали. И когда прошло тридцать дней, пошли они в капища богов своих и плакали, и молились, и раздирали ризы свои, и посыпали главы пеплом. Ибо видели, что беда на них обрушилась, и пришел конец их.
И жил в те поры в Риме старец древний годами. И было у него семеро сыновей. И все они были волхвами и звездочетами. И было меж ними заведено, что каждый день один из них приходил к отцу, спрашивал о его здравии, ухаживал за ним и исполнял все его желания. А в последний из тридцати дней никто из сыновей не пришел к старцу. И удивился он. И, собравши остаток сил своих, побрел на костылях к старшему сыну. И, придя в дом его, спросил:
-- Что в нынешнем дне отличительно от прочих дней? Почему нынче никто из вас не пришел ко мне, не спросил о здравии моем и не ухаживал за мною, как вы обычно делаете?
И ответил ему сын и сказал:
-- О отец мой! Несчастье великое обрушилось на головы сыновей твоих. Знай, что раньше, чем солнце закончит круговорот свой, нить жизни нашей будет прервана. И, дабы не огорчать сердца твоего горькими стенаниями, никто из нас не явился к тебе по обычаю нашему.