Побѣда эта отверзла Александру путь во всю Персію, Индію, въ Вавилонъ, въ Суръ, Персополь, Финикію, Іерусалимъ;-- Александръ былъ и въ степяхъ ливійскихъ, а по взятіи имъ Египта, избралъ лучшее мѣсто и построилъ тамъ городъ Александрію. Вездѣ находилъ несмѣтныя богатства и пользовался драгоцѣнными дарами. Въ Персополѣ во время пиршества, приказалъ одной прелестницѣ зажечь царскій домъ; но послѣ объ немъ сожалѣлъ.
Въ одномъ городѣ жрецъ, при встрѣчѣ Александра, читалъ ему похвальную рѣчь, въ которой назвалъ его Юпитеровымъ сыномъ, а въ другихъ городахъ называли его сыномъ Грома. Во всѣхъ мѣстахъ приписывались ему разныя похвалы. Кто громко и хорошо говорилъ ему рѣчи, того награждалъ съ ласковымъ привѣтствіемъ, а кто не смѣло и худо, тѣхъ останавливалъ и совѣтовалъ читать торжественнѣе, или совсѣмъ не читать.
Городъ Вавилонъ, за долгое сопротивленіе, Александръ предполагалъ, по взятіи, весь сжечь; по покоривши его, усмотрѣлъ въ немъ цвѣтущее строеніе; въ особенности семирамидины сады, которые почитались чудомъ въ мірѣ, рѣшался отмѣнить предположеніе, но бывъ на пиршествѣ во дворцѣ царицы Семирамиды, услыхалъ чей-то женскій голосъ, который говорилъ, что не всегда великихъ людей слова исполняются. Александръ увидѣлъ, что въ этомъ дворцѣ власть придворныхъ чиновъ, составлена изъ однихъ прелѣстныхъ дѣвицъ, приказалъ по окончаніи пиршества тѣмъ дѣвицамъ зажечь весь городъ Вавилонъ,
По исполненіи сего, когда Александръ вспомнилъ о красотѣ города, началъ плакать, то въ это время взошла къ нему одна прелестнѣйшая дѣвица, стала утѣшать его и говорила ему: У тебя есть много городовъ и царствъ, для чего налагать на сердцѣ объ одномъ городѣ печаль. Это ему слово понравилось въ особенности красота и смѣлость ея тогда, какъ прежде женскій полъ онъ не терпѣлъ и къ себѣ не допускалъ. Взошедшую къ нему Пальмиру могъ терпѣть. Пальмира ему сказала: возьми меня съ собой. Александръ ничего ей на сіе не отвѣчалъ.
При каждой побѣдѣ Александръ дѣлалъ торжества, иногда въ полѣ, въ другое время въ царскихъ дворцахъ, иногда въ шатрахъ, разныя сласти и вины разливались. Всѣ полководцы до послѣдняго война брали участіе въ его тріумфѣ.
При послѣдней побѣдѣ, когда Александръ возжелалъ возвратиться въ Грецію, то ѣхалъ на пространной колесницѣ, увеселяясь дружески съ полководцами разными играми и во всѣхъ городахъ и мѣстахъ предлагались ему пиры, а воинству его угощенія. При которыхъ Александръ награждалъ многихъ драгоцѣнными вещами, возродилъ къ себѣ отъ побѣжденнаго имъ народа любовь. Вездѣ неизсчетныя толпы обращались на него съ радостными взорами и воспѣвали ему пѣсни, за что онъ кидалъ имъ золото. А слѣдовавшіе за нимъ разные народы въ великой славѣ, и войны его радовались о безмятежности, что входили въ свою родину.
При вступленіи его въ свою Македонію и Грецію встрѣчаемъ былъ отъ всѣхъ съ великимъ торжествомъ и, государство его приняло отъ него новую цвѣтущую жизнь. Александръ сѣялъ на подданныхъ своихъ драгоцѣнные дары. Въ особенности обратилъ вниманіе на обремененныхъ нуждами, на которыхъ щедрою рукою во всѣ стороны кидалъ золото, которое со всего свѣта собрано было имъ въ одни его руки, и всѣ драгоцѣнности предложены были къ ногамъ его.
Услышавъ о всемъ томъ Аристотель обрадовался и явился къ Александру, который обнялъ его и назначилъ ему замѣстить въ саду его особый домъ, возлѣ котораго дана ему въ саду искуственно украшенная бѣседка. Въ ней онъ расположилъ книги.
Аристотель, для познанія свойства натуры, чтобъ изслѣдовать и извлечь изъ естествоиспытательныхъ всѣхъ вещей особое познаніе, приказалъ занимающимся ботаникою и химіею, собрать ему разныхъ органическихъ растеній и цвѣтовъ, рыбъ и рѣдко познаваемыхъ животныхъ, слоновъ, лосей, оленей, звѣрей, а нѣкоторымъ охотникамъ приказалъ наловить разныхъ птицъ, какъ то: разной породы орловъ, павлиновъ, соловьевъ. За исполненіе его требованій, каждаго награждалъ щедро и составилъ изъ всего того пауку искуства.
Александръ, на приведенныхъ охотниками оленей, лосей, слоновъ и разныхъ звѣрей, надѣлъ золотые ошейники съ надписью своего имени и времени свободы, выпустилъ оныхъ. Изъ числа ихъ нѣкоторые были пойманы чрезъ сто лѣтъ и признаны, что они были въ рукахъ Александра Македонскаго.